Картинки по запросу камин гиф 

Шум и смысл

 Светлана Маслова.

Доклад на Круглом столе

«Работа с текстом в качественных исследованиях».

Научно-исследовательский центр “Awareness Way”,

Сектор методологии и методов Института социологии РАН

Центр социологического образования Института социологии РАН

9 марта 2005г.

 

 

         Мой доклад называется «Шум и смысл». Я буду говорить о проблемах, с которыми, насколько я знаю, сталкиваются достаточно многие исследователи. Студенты мне очень часто задают вопросы о том, что когда мы получили некий текст - скажем, нарратив или расшифровку глубинного интервью, фокус группы, там действительно очень много каких-то ответвлений, каких-то сюжетов, которые изначально не были включены в гайд, но потом они появились и оказалось, что это тоже важно. И каким образом здесь вычленить нечто главное, каким образом это структурировать? Ведь, структурируя, делая какие-то выводы, мы, так или иначе, всегда редуцируем этот текст к каким-то своим потребностям. Вот на этих моментах я хотела бы заострить внимание. Сразу же скажу о том, что я здесь буду прибегать к определенным психологическим теориям, опять же, потому что мне кажется очень важной интеграция социологического и психологического знания для исследователей-качественников. Это относится, в том числе, и к проблеме «врет – не врет респондент». Вроде как, сам респондент начинает по ходу дела сочинять что-нибудь, мало того, что он может задумываться над теми проблемами, над которыми он раньше не думал, но он может исказить действительность, например, отвечая на вопрос совершенно примитивный и конкретный, о том, какие он покупает йогурты. Он может вам сказать, что покупает йогурты без вредных красящих добавок, с минимальными калориями, потому что следит за своим здоровьем, считает, что надо питаться экологически чистой пищей. И с одной стороны, вроде это не соответствует действительности, потому что он покупает как раз йогурты с добавками, не смотрит при этом на калории, а смотрит на то, чтобы была красивая картинка и чтоб ему было вкусно. Но насколько здесь имеет ценность для нас этот материал и должны ли мы стремиться отличать эту действительность, как он ведет себя в магазине от того, что он рассказал нам в этой ситуации? С одной стороны понятно, что для заказчика важно его поведение в магазине, которые  заказали конкретное исследование про йогурты, но с другой стороны, в создании рекламы, на что мы должны ориентироваться? На то, что он пришел и взял этот йогурт с добавками и с красивой картинкой или на то, что он конструирует и рассказывает нам, что вообще-то он ориентируется на такие-то и такие-то признаки. Здесь я хочу сказать о том, что для исследователя качественника, так же как и для психолога, какие-то фантазии, выдумки респондентов не менее важны, чем рассказ о том, что было в действительности в каком-то конкретном магазине или в конкретной ситуации. То есть, его фантазии точно так же характеризуют мир его ценностей, его идеалов, его представлений о том, каким бы он хотел быть, каким бы он хотел себя видеть, поэтому они для нас не менее важны. И, собственно, теперь я перехожу к моему докладу.

Начать я бы хотела с того, что мы можем считать текстом качественных исследований. Само по себе слово «текст» достаточно многозначно. С одной стороны, у нас есть текст как некий набор слов и те, кто видели анонс этого круглого стола, могли заметить, что в качестве эпиграфа я выбрала фразу из «Гамлета»: «слова, слова, слова…». Это - то, с чем мы имеем дело, это - некий набор слов. Но, с другой стороны, у нас есть так же аудиозапись, иногда мы видим и видеозапись, всю эту совокупность вместе наших материалов мы тоже можем назвать неким текстом. Мы говорим о том, что  пространство невербального общения - это тоже некая коммуникация. Пространственное положение, то, как мы расположены относительно друг друга и как мы расположены относительно респондентов - все это тоже составляет некий текст. Далее, существует такой подход, когда мы нашего собеседника, его тело тоже воспринимаем как некий иероглиф, как некий элемент текста, мы тоже можем об этом говорить как о неком элементе текста и с этим тоже мы можем иметь дело. И затем, как я уже отмечала, действительно, в самом этом тексте, когда мы присутствуем на интервью, когда мы сами проводим интервью либо фокус – группу, мы получаем тот набор информации, который существенно отличается от того, что мы получаем при просмотре тех же самых событий в видеосюжете или при прослушивании аудиозаписи. Эти виды текстов тоже очень сильно отличаются друг от друга. Даже наш личный набор наших собственных переживаний, наших собственных ощущений во время этого процесса общения - это все тоже элементы того текста, с которым мы имеем дело. Наша память об этих ощущениях и переживаниях тоже дает нам достаточно важный материал для дальнейшего анализа и для дальнейшей работы. Не буду подробно останавливаться на вопросах невербального общения, поскольку об этом уже говорилось.

Теперь я перехожу к следующей теме. В психологии существует такое понятие как гештальт, это - некий целостный образ. Существует такая теория, согласно которой человек достраивает гештальт, определенный образ в соответствии с теми представлениями о мире, которые существуют в его сознании, культурологические, еще какие-то. (В этот момент раздается мяуканье кошки, которая живет в Институте социологии РАН). Сейчас кошка замяукала, мы все, живя в одинаковой культуре, знаем, что это - кошка, у каждого возник некий образ кошки, которая там ходит. Если бы здесь присутствовал человек с какой-то другой культурой, где нет кошек или они очень редки, он мог бы не понять, что это такое, он мог бы подумать, что это - телевизор, магнитофон… или завывание ветра…

То есть, существуют такие вот вещи. И, соответственно, при анализе текста, при самом проведении интервью, достаточно часто бывают ситуации, что на каком-то этапе у нас наступает пресыщение. Человек начинает говорить какую-то фразу, а мы уже знаем к чему это и у нас уже возникает такое впечатление: ага, это он говорит о том-то, я понял, о чем он говорит. То есть, мы за него достраиваем этот гештальт. Но, здесь опять же надо иметь в виду, что мы можем принадлежать к совершенно различным культурам с этим человеком, быть носителями различных стереотипов, различных ценностей, различных гештальтов. Когда мы касались темы рисуночных тестов, то там особенно ясно это проявляется. То есть, если, например, мы просим человека нарисовать свою ассоциацию, с чем у него ассоциируется какой-то политик, предмет, еще что-то, и он нарисовал, например, собаку, и если мы просто возьмем этот образ и скажем – ага, понятно, раз он похож на собаку, значит он такой-то и такой-то. Но в данной культуре мы не знаем, что для данного человека означает собака: для него это означает что это - друг человека или что эта собака злобная и агрессивная или что она брехливая, лает, но не кусает? И здесь мы должны обязательно задать все эти вопросы. И не только в рисуночных тестах, а просто в обычной беседе, когда мы осознаем, что у нас происходит в этот момент, когда мы говорим себе: ага, все понятно, я поняла, что он хотел сказать, что он имеет в виду, мы всегда должны задать себе вопрос: а уверена ли я в том, что я действительно правильно его поняла? В психологии существует такая техника, которая называется эмпатическое слушание, когда мы предлагаем интервьюеру задать уточняющий вопрос: если я вас правильно понял, вы хотели сказать то-то и то-то, и дальше мы ему предлагаем свой гештальт, свое понимание того, что было сказано. И надо сказать, что далеко не во всех случаях мы, действительно, адекватно понимаем нашего респондента. То есть, это очень полезная техника, это - то, на уровне рецептов, чем я могла бы поделится. Когда у нас появляется такой момент, что нам кажется, что мы поняли, лучше задать этот вопрос, он может нам дать очень много важного для нас материала.

Еще несколько слов по поводу гештальта. Связанная с этим тема - это тема фигуры и фона. Наверное, многим из вас знакома такая картинка. (Автор изображает на доске картинку – рис1). Кто что здесь видит?

Реплика из зала: Две зеленых полоски на белом фоне.

Вот вы видите две зеленых полоски на белом - это такой феменологический подход. А если пофантазировать, что здесь можно увидеть?

Реплика из зала: Два лица, вазу.

Да, совершенно верно. Либо мы здесь увидим вазу и будем говорить о вазе, либо мы здесь увидим два лица и будем говорить об этих людях. Если мы увидим вазу, мы можем начать говорить о том, из чего она может быть сделана, что в нее можно поставить цветы или, что это - ваза, в которой живет джин, и так далее, это может стать началом некой истории. Либо, если мы говорим об этих двух лицах, мы можем начать говорить о том, что это за люди, почему они так смотрят друг на друга, о чем они разговаривают, в каких они отношениях, это может быть началом уже совсем другой истории. И собственно, когда мы имеем дело с текстом, я бы сравнивала сам по себе этот текст исследования просто с белым листом бумаги, на котором мы так или иначе проводим эти линии. То есть, мы проводим некие границы и дальше начинаем говорить либо о чем-либо. Тем самым мы разбиваем этот текст на фигуру и фон, мы решаем, какие элементы, какие высказывания нашего респондента будут для нас фигурой, будут основным, будут тем, о чем мы будем дальше говорить, а что для нас будет фоном. То есть, фон тоже каким-то образом, конечно, влияет, но это не будет предметом нашего разговора. Например, в том же  самом йогурте, если мы выделили как центральную тему, тему экологически чистых продуктов, мы будем говорить именно об этом, а все остальное – упаковка, вкусовые качества, это все будет фоном. Но каким образом мы проводим эти границы - это зависит от самого исследователя. Дальше мы можем применить метод триангуляции. Другой исследователь может провести эти линии совершенно по-другому, получить другие фигуры и другой фон. И рассказать об этом совершенно другую историю. Это и интересно в этом методе триангуляции.

         Дальше. Что же еще влияет на само по себе понимание текста? Здесь я уже буду говорить достаточно кратко. С одной стороны, это - личностные смыслы самого исследователя, то есть если фокус-группу по тем же йогуртам проводит женщина, которая следит за своей фигурой и для нее важны калории, то она может зацепится за эту тему, потому что ей самой это интересно и она будет спрашивать про содержание этих калорий, потому что для нее важна эта информация, она значима. А если это проводит мужчина, для которого эта тема как-то не очень, он может на это не обратить внимания или не придать этому большого значения. Поэтому перед проведением фокус-группы я всегда советую исследователю начать с того, что задать себе вопрос о том, что для него самого интересно в этом материале. Дело в том, что нельзя предъявлять требования объективизма в том смысле, в каком это понимают позитивисты, к качественным исследованиям. Потому что наличие этих самых личностных смыслов, с одной стороны - да, это влияет на то, как мы будем проводить эти личностные границы и как мы будем вести беседу и как ее интерпретировать, но с другой стороны, если у вас нет собственного интереса, то вы и не сможете зарядить группу достаточным количеством энергетики, групповой динамики, вы не сможете заинтересовать самих респондентов этим вопросом и исследование, скорее всего, будет обречено на провал, если вы сами не найдете что-то для себя в этом важное, значимое, интересное.

         И еще один момент, который влияет на понимание текста - это уже психологические личностные особенности исследователя, это - различные каналы восприятия. Я не буду подробно останавливаться на этой теме, поскольку в прошлом году на таком же Круглом столе я достаточно подробно об этом  рассказывала, можно в интернете посмотреть его материалы. Здесь имеется в виду, что выделяются 4 ведущих канала восприятия у человека, это - аудиальный, визуальный, кинестетический и дигетальный. И у каждого человека  может преобладать тот или иной канал восприятия. Если человек, сам исследователь, визуал, и для него важна информация визуального характера, то он будет прежде всего ориентироваться на информацию зрительного характера. Если человек аудиал, то он будет слушать, для него будет очень важно что человек говорит, как человек говорит, то есть малейшие интонации, колебания голоса, все это он будет хорошо схватывать, но при этом он может не обратить внимание на информацию, которая идет по другим каналам. И в этом случае, если ведущие каналы совпадают у респондента и исследователя - очень хорошо, значит, они будут хорошо друг друга понимать. С другой стороны, у них у обоих будут одинаковые «белые пятна». Если же они не совпадают, скажем, визуал каким-то образом может проинтерпретировать негативное выражение лица у респондента кинестетика, просто не обратить внимание, что тому элементарно сидеть не удобно или обувь жмет, и поэтому у него и раздражение начинается и такие явные признаки недовольства. Визуалу это просто не придет в голову. Но об этом, действительно, можно прочитать, поэтому я не останавливаюсь подробно.

         Я бы хотела обратить внимание на работы двух психологов, которые мне представляются очень важными и интересными для нашего сегодняшнего предмета. Это, во-первых, теория Льва Семеновича Выготского. Сейчас наблюдается некий ренессанс его творчества в психологии, в том числе и зарубежной. Очень часто можно найти ссылки, многие проявляют интерес различным его работам, посвященным психологии развития.  Но кроме этого у него есть очень интересная работа о психологии художественного творчества. И там есть небольшая статья, посвященная трагедии «Гамлет» Вильяма Шекспира, так она и называется, очень интересная работа. Там рассматриваются различные виды отношения критика и читателя, автора к художественному творчеству. И здесь мне бы хотелось остановиться на ключевых идеях этой работы. Причем, что очень интересно: я, совершенно не имея в виду эту работу, выбрала в качестве эпиграфа эту фразу из «Гамлета» «слова, слова, слова…». А когда я готовилась к выступлению, открыла эту работу и обнаружила, что там идет в качестве эпиграфа та же самая фраза и плюс еще один эпиграф из той же самой трагедии, «дальнейшее – молчание…». Сейчас я расскажу о том, что же может означать не само по себе молчание, а какое имеет значение само по себе соотношение слов и молчания. Как в любом художественном произведении есть определенный «мистический смысл», как об этом пишет Выготский, определенная доля молчания, невысказанности той информации, которая не укладывается в слова, которая стоит за этими словами и не может быть выражена этими словами. И действительно, точно так же в нашем тексте, как я уже показывала, смысл не укладывается только в одни слова, всегда есть еще нечто большее, как Анна сегодня говорила, что трудно даже самим респондентам рассказать об этом, о каких-то переживаниях, о том, что просто ощущается и не может быть выражено словами. Каким образом нам это учитывать и каким образом нам с этим иметь дело в наших исследованиях? Итак, Выготский выделяет два возможных вида критики в плане художественных произведений. Это - объективная, то есть научная, построенная на тех или иных концепциях и теориях, то есть это может быть критика историческая, социологическая, психологическая, какая-то еще, и здесь, проводя аналогию с анализом тех или иных интервью и других данных качественных исследований, мы можем сказать, что если нас интересуют проблемы этничности, то мы будем при анализе выбирать уже то, что относится к этой теме, мы будем иметь в виду, рассматривать данные эти через призму проблемы этничности. Если нас интересуют какие-то другие, те же гендерные проблемы, то мы уже будем смотреть на то же самое интервью, тот же самый материал уже через призму других проблем и мы получим в результате другие данные, то есть, мы по другому проведем эти границы и получим другие фигуры и другой фон. Это - то, что касается объективной, научной критики. А кроме того, как пишет Выгодский, существует еще субъективная или читательская критика и она опирается не на те или иные концепции, а только на личность самого читателя. То есть, это те самые личностные смыслы, о которых мы и говорили. И действительно, в качественных исследованиях одно и другое очень тесно всегда пересекается. Человек обычно выбирает ту или иную исследовательскую тему, ту или иную парадигму именно в соответствии со своими личностными смыслами, с тем, что лично для него значимо и интересно. Дальше я бы хотела зачитать несколько цитат, которые, мне кажется, здесь достаточно важны по поводу этой субъективной читательской критики. Первое: «Мнение читателя должно быть выдержано до конца и не составлено из компиляции чужих суждений. Объективно признавая свободу всех толкований, субъективно критик должен иметь в виду только свое как единственно для него истинное». Видите, как получается интересно! Объективно мы предполагаем свободу самых различных подходов и толкований, допустим, мы можем проинтерпретировать один и тот же текст, одни и те же данные с точки зрения различных подходов и суждений, но при этом как бы пропустить это через собственную личность, свои собственные личностные смыслы и это наше личностное восприятие имеет для нас особую ценность тоже. Далее: «Читательская критика вовсе не полагает свою задачу в истолковании произведений, истолковать – значит исчерпать, читать дальше незачем. Признавая иррациональный характер художественного произведения, критик вовсе не хочет разъяснять его». Опять же, по поводу специфики качественных методов. С одной стороны - да, если перед нами стоит совершенно определенная исследовательская задача, мы можем сознательно редуцировать смысл этого текста, этих данных по какой-то определенной теории, концепции, показать, что здесь она работает, здесь она не работает и на этом поставить точку, исчерпать смысл этих данных, этого произведения. Но с другой стороны, мы всегда должны помнить, что существует нечто за пределами того, к чему мы это свели и того о чем мы говорили. И следующая цитата, это уже по поводу того, что само по себе читательский вид критики, основанный на личностном смысле, личности автора, можно тоже подразделить на две категории. Первая - это критик-художник, критик творец, который сам создает художественное творение. А другой род критики - это критик-читатель, которому «приходится быть молча поэтом». В первом случае критик, или в данном случае, исследователь, создает некий текст, который сам не является до конца законченным, сам предполагает множество пониманий и множество интерпретаций. В таком произведении, отчете, эссе, который мы пишем на основе нашего проведенного исследования, оно само по себе может быть таким художественным произведением, оно может содержать в себе тоже определенную долю невысказанности. И здесь Выготский говорит о неизъяснимости художественного произведения и о том, что он называет «областью мистических переживаний». Я бы сказала, что то, что для нас находится в процессе анализа внутри, о чем мы договорились считать фигурой и о чем мы говорим - здесь для нас все понятно. То есть, если весь наш отчет, написанный по материалам наших данных находится в этой области и говорит именно об этом, то оно представляет собой нечто завершенное. Но оно может в то же время выходить за области того, о чем мы говорили и тогда в этом случае, когда мы начинаем играть с этими границами, которые мы провели, мы можем говорить что, вообще-то говоря, за пределами того, о чем мы говорим тоже что-то есть и мы могли бы границы эти по-другому провести, то вот здесь и начинается посыл к области чего-то мистического, невыразимого, того, что не умещается в эту реальность слов.

         И теперь несколько слов по поводу концепции другого психолога - Карла Густава Юнга. Он так же выделяет два различных вида художественного творчества, это - психологический вид художественного творчества. К.Г. Юнг пишет о нем так: «все, от переживания до творческого оформления, проходит в сфере прозрачной психологии, даже психологический изначальный материал переживаний не имеет в себе ничего необычного, напротив, здесь то, с чем мы в наибольшей степени свыклись: страсти и ее судьбы, вечная природа человека, с ее красотами и ужасами». Это - те художественные произведения, которые пишутся для того, чтобы проиллюстрировать идеи, какие-то психологические схемы, или это могут быть не обязательно психологические, исторические сюжеты или еще что-то. Если мы возьмем типичный сериал, то там все понятно – есть злодеи, есть добрые герои, какие-то несчастные обездоленные и сильные мира сего, и мы смотрим, как появляются из серии в серию те или иные характеры. И второй вид творчества - визионерский. Здесь дело во всех отношениях обстоит иначе. «Материал, то есть переживания, подвергающийся художественной обработке, не имеет в себе ничего, что было бы критичным. Он не наделен чуждой нас сущностью, потаенным естеством и происходит из бездн до человеческих веков или миров сверхчеловеческого естества, то ли светлых, то ли темных, некое первопереживание, перед лицом которого человеческой природе грозит полнейшее бессилие и беспомощность.»  Здесь имеются в виду визионерские произведения, таких авторов, как Густав Майринк, Гофман, Гоголь, Булгаков… Вы знаете, наверное, достаточно много мистических романов, таких произведений, где автор присутствует в очень незначительной степени, где все происходит по воле каких-то неизъяснимых мистических, таинственных сил. Так вот, какое это имеет все отношение к теме нашего разговора? Дело в том, что когда исследователь начинает писать некий отчет, или статью, или книгу по материалам своего исследования, то сам он при этом становится автором. И дальше он волен выбирать какого рода текст он создаст в результате: будет ли это текст, который иллюстрирует его собственные концепции, или теории, которые уже существуют или которые он сам создает, либо он, наоборот, пойдет от самого материала и даст слово самой этой реальности, с которой он столкнулся. И в этом случае сам его отчет может содержать в себе нечто неожиданное, нечто необъяснимое и непонятное для него самого.

         И завершить я бы хотела тем, что сам по себе отчет в одном случае может быть неким знаком, который дает конкретные указания и руководства к действию. Если мы говорим о каких-то коммерческих исследованиях, где поставлена четкая задача – подготовить материал для проведения рекламной компании и нужно понять, во что стоит вкладывать деньги, на что обратить внимание, какие ролики запустить. Мы тогда конкретно пишем о том, что нужно сделать заказчику в данной ситуации. Это одна ситуация. И другой случай - когда тот текст, который мы создаем, сам представляет собой некий символ, который многозначен, может быть очень по-разному проинтерпретирован, предполагает разные интерпретации, толкования. Понятно, что такого рода тексты уместны, если речь идет о неком поисковом, научном, исследовательском проекте или художественном произведении, которое мы в результате пишем. Мне здесь кажется интересным именно переход от текста, с которым мы имеем дело, данное исследование как текст, к тому тексту, который мы сами создаем. На этом я завершаю свое выступление.



Опубликовано 3 Июль 2011, 02:20

 

 

 

Присоединяйтесь к моим проектам в соцсетях и узнавайте первыми обо всех моих новостях!
 

 

 

                                                                                               

 

Играя вокруг реальности, вы видите свое отражение в бесконечности ее глаз...

 

CY-PR.com Rambler's Top100 HotLog

LightRay

ТОП-777: рейтинг сайтов, развивающих Человека

регистрация сайта в каталогах    

 

 варианты оплаты  инфопоток   регистрация на сайте  вход выход

 

Приветствую гостей со всех стран и континентов!